Tuesday, January 24, 2017

Господство сапиенсов дало мало такого, чем можно гордиться/ Yuval Harari - from "Sapiens" (part 2)

См. начало выписок из книги

Проявившиеся глобальные проблемы, такие как таяние полярных ледников, также ставят под вопрос правомерность существования отдельных национальных государств. Ни одно суверенное государство не сумеет самостоятельно предотвратить глобальное потепление. Китайский Небесный мандат [см. об этом здесь] выдавался императору именно затем, чтобы решать проблемы всего человечества. Ныне кому-то будет выдан мандат человечества, чтобы решать проблемы неба: штопать дыру в озоновом слое, устранять последствия парникового эффекта. И своим символическим цветом всемирная империя вполне может избрать зеленый.


Насколько мы можем судить, древние охотники-собиратели были анимистами, то есть верили, что в мире обитают не только люди, но и множество иных существ — животные, растения, феи, призраки. Система человеческих ценностей и норм принимала во внимание также и интересы этих существ. Например, группа собирателей в долине Ганга могла установить правило: запрещается рубить вон ту развесистую смоковницу, иначе дух смоковницы прогневается и отомстит. Другая группа собирателей, в долине Инда, соблюдала иное табу: нельзя охотиться на белохвостых лис, потому что однажды такая лиса открыла старой ведунье, где найти драгоценный обсидиан.
Эти религии были очень узкими и локальными, подстраивались под местный ландшафт, климат, знакомые явления природы. Как правило, собиратели проводили всю жизнь на территории, не превышавшей несколько тысяч квадратных километров. Чтобы выжить, обитатели каждой долины должны были уяснить сверхчеловеческий порядок, господствующий именно в их долине, и приспособить к нему свое поведение. Бессмысленно было бы навязывать те же правила обитателям других мест.
Аграрная революция, по-видимому, сопровождалась религиозной революцией. Охотники-собиратели отнимали жизнь у животных, но считали их равными себе. Из того факта, что человек убивал овцу, не следовало, что человек выше овцы, ведь если тигр убивал человека, это не принижало человека по сравнению с тигром. Все живые существа напрямую общались друг с другом и как-то вырабатывали правила жизни в единой для всех экосистеме. Крестьяне же, напротив, подчинили себе животных и растения, управляли ими и уже не могли общаться на равных со своей собственностью. А значит, первым религиозным следствием аграрной революции стало превращение животных и растений из духовных собратьев в немые орудия.

Но из этого проистекала и серьезная проблема. Крестьяне бы и рады полностью контролировать своих овец, но опыт убеждал: их власть ограниченна. Они запирали животных в хлев, кастрировали баранов, выращивали большее число самок, но не могли гарантировать, что самки забеременеют и родят здоровых ягнят, не могли предотвратить падежа скота. Как же уберечь стадо и добиться его роста? И все больше крестьян находили ответ в том, чтобы обратиться к кому-то выше себя — к могущественным богам. Богиня плодородия, небесное божество и бог-целитель взяли на себя роль посредников между людьми и безмолвными растениями и животными.
Древняя мифология в значительной своей части — это договор, по которому люди обязуются вечно чтить богов, получая взамен господство над растительным и животным миром. Об этом же — и первые главы Книги Бытия. На протяжении тысячелетий после аграрной революции религиозный обряд сводился преимущественно к жертвоприношению ягнят, вина и лепешек божественным силам, которые взамен должны были ниспослать обильный урожай и приумножить стада.

Поначалу аграрная революция не сказалась на статусе других объектов анимистской системы верований, таких как скалы, источники, духи и демоны. Однако и они постепенно стали отступать под натиском новых богов. Пока люди жили в тесных пределах нескольких сотен, максимум тысяч квадратных километров, местные духи вполне могли позаботиться обо всех их потребностях. Но с ростом царств и торговли людям понадобилось покровительство кого-то, кто охватывал своим могуществом целое царство или торговый регион. Из этой потребности родились политеистические религии (от греч. poly — много и theos — бог). Эти религии предполагали, что миром правит группа всесильных богов — богиня плодородия, бог дождя, бог войны. Люди взывали к этим богам, и те, если оставались довольны обрядами и жертвоприношениями, посылали дождь, победу, здоровье.
Анимизм не исчез полностью с приходом политеизма. Демоны, феи, призраки, священные скалы, источники и деревья оказались интегрированы большинством политеистических религий. Этим духам придавалось гораздо меньшее значение, чем богам, но в повседневной жизни простого человека они очень даже пригождались. Пока царь в столице жертвовал богу войны десятки упитанных агнцев, молясь о победе над варварами, крестьянин у себя в хижине ставил свечку духу смоковницы и молил сохранить жизнь заболевшему ребенку.
С появлением великих богов изменился не столько статус овец и демонов, сколько статус Homo sapiens. Анимизм рассматривает человека наряду со множеством других обитателей Земли, но политеисты видели в мире отражение сложной системы отношений между людьми и богами. Молитвы и жертвоприношения, добрые и злые дела сказываются на судьбе всей экосистемы, полагают политеисты. Страшный потоп может погубить миллиарды муравьев и кузнечиков, сотни тысяч черепах, антилоп, жирафов и слонов лишь потому, что глупые люди прогневили богов. Таким образом, политеизм повысил статус не только богов, но и людей. Менее удачливые члены той же старой анимистической системы утратили сколько-нибудь достойное положение и остались лишь статистами, а то и вовсе декорациями великой драмы, разворачивавшейся между человеком и богами.

Поведение человека определяется скорее гормонами, генами, синапсами, чем свободной волей, — то есть, теми же факторами, которые определяют поведение шимпанзе, волков и муравьев. Наша судебная и политическая система пытается замести неприятные истины под ковер. Но как долго продержится осыпающаяся стена, которой мы отгородили департамент биологии от департамента законов и политических наук?

Рассмотрим такую ситуацию: два биолога из одного отдела с одинаковыми профессиональными навыками подали заявки на грант для выполнения исследовательских проектов. Каждый просит миллион долларов. Профессор Слагхорн собирается изучить болезнь, поражающую вымя коров и снижающую удой на 10%. Профессор Спроут хочет выяснить, не впадают ли коровы в депрессию, когда от них отлучают телят. Исходя из того, что денег на все не хватит и оба проекта поддержать не удастся, какой же из них выбрать? Наука ответа не дает, его могут дать лишь политика, экономика или религия. В современном мире преимущественные шансы получить деньги явно имеет Слагхорн — не потому, что с точки зрения науки коровье вымя представляет больший интерес, чем коровья психология, но потому, что молочная промышленность, в интересах которой проводится подобное исследование, располагает большими политическими и экономическими ресурсами, чем борцы за права животных.
Возможно, в индуистском обществе, где корова считается священным животным, или в обществе, где превалируют «зеленые», грант получила бы профессор Спроут. Но пока наше общество ставит коммерческую выгоду от молочных продуктов и здоровье потребляющих эту продукцию двуногих граждан превыше коровьих переживаний, профессору Спроут стоило бы составить заявку на грант с учетом этих требований. Например, она могла бы написать такую преамбулу: «Депрессия приводит к снижению удоя. Если мы вникнем в психологию дойных коров, мы сможем разработать медицинские средства для улучшения их настроения, и это будет способствовать повышению удоев на 10% и более. По моим оценкам, мировой рынок мог бы востребовать психотропные средства для лечения коров на $250 миллионов в год».

Промышленная революция дала человечеству неведомое прежде сочетание дешевой доступной энергии с дешевым доступным сырьем. Результатом стал беспрецедентный скачок производительности, и прежде всего стремительный рост начался в сельском хозяйстве. Рассуждая о промышленной революции, мы обычно представляем себе городской пейзаж с дымящимися трубами, воображаем тяжкий труд шахтеров, которые обливаются потом где-то глубоко в недрах земли. Но промышленная революция в первую очередь была второй аграрной революцией.
За последние 200 лет сельское хозяйство полностью перешло на индустриальные рельсы. Разнообразные машины (например, тракторы) взяли на себя задачи, которые раньше выполнялись исключительно за счет мышечных усилий или же не выполнялись вообще. Урожаи и приплод заметно возросли благодаря искусственным удобрениям, промышленным инсектицидам и целому арсеналу гормонов и лекарств. Холодильники, корабли и самолеты обеспечили возможность месяцами хранить продукты и быстро, дешево доставлять их на другой конец света. На столе у европейцев появились свежая аргентинская говядина и японские суши. Механизировались даже растения и животные.

Гуманистические религии вознесли Homo sapiens на уровень божества, но параллельно происходил и другой процесс: к сельскохозяйственным, одомашненным животным стали относиться не как к живым существам, чувствующим горе и боль, а как к полезным машинам. В наши дни их даже «производят» в фабричных условиях, формируют их тела в соответствии с промышленными надобностями, всю жизнь эти животные проводят в качестве шестеренок гигантского конвейера, продолжительность и качество жизни которых определяются прибылью и затратами корпорации. Даже если производству они нужны живыми, здоровыми и откормленными, до социальных и психологических потребностей животных никому нет дела (кроме тех случаев, когда настроение сказывается на объеме продукции).
Например, у кур-несушек сложный набор поведенческих инстинктов и нужд. Им хочется исследовать окружающий мир, клевать на воле, выстраивать социальные иерархии, строить гнезда, чистить перышки. Но их запирают в тесные клетушки, часто до четырех кур в клетке размером 25 на 20 сантиметров. Еды вдоволь, но повернуться негде, нельзя строить гнездо, разметить свою территорию, делать то, к чему они предназначены природой. Клетки настолько малы, что в них крыльями не помашешь. Часто нет даже возможности выпрямиться во весь рост.
На фото: Цыплята на конвейере коммерческого инкубатора. Петушки и отбракованные куры сбрасываются с ленты конвейера. Затем их удушат в газовой камере, сбросят в автоматический шредер или под пресс. Ежегодно сотни миллионов только что вылупившихся цыплят погибают в таких инкубаторах.

Свиньи — одни из самых умных и любознательных млекопитающих, уступающие интеллектом разве что приматам. Но индустриализованные фермы помещают свиноматок в столь узкие загоны-пеналы, что там нельзя повернуться, не то что пройтись или самостоятельно поискать пищу. Там они находятся круглосуточно целый месяц, пока вскармливают приплод. Затем поросят переводят в другие загоны, а свинью вновь оплодотворяют.

Подобным образом, многие молочные коровы почти всю жизнь проводят в тесном отсеке хлева, стоя и лежа в собственных экскрементах. Одна машина выдает им порцию пищи с необходимыми лекарствами и гормонами, другой аппарат раз в несколько часов осуществляет дойку. Корова — это рот для приема сырья и вымя для выдачи готовой продукции.
Когда с живыми существами, наделенными сложным эмоциональным миром, обращаются словно с машинами, это причиняет им не только физический дискомфорт, но и разрушает их социальную иерархию, вызывает сильнейший психологический стресс.
Как трансатлантическая работорговля не происходила из нелюбви к неграм, так и современное животноводство нисколько не враждебно животным: оно просто равнодушно. Люди, производящие и потребляющие яйца, молоко и мясо, редко задумываются об участи кур, коров и свиней, чье мясо или иную «продукцию» они потребляют. Задумывающиеся часто прикрываются таким аргументом: мол, домашний скот — те же машины, они ничего не чувствуют, не испытывают эмоций, не страдают.
Какая горькая ирония, что те же ученые, которые создавали машины по производству молока и яиц, недавно вполне убедительно доказали, что и четвероногие, и птицы обладают сложным комплексом эмоций и ощущений. Они испытывают не только физическую боль, но и эмоциональные переживания.

В 1950-е годы американский психолог Гарри Харлоу отделил новорожденных мартышек от матерей и посадил в клетки, где их выращивали две искусственные «матери»: одна из проволоки, но с бутылочкой молока, из которой малыш кормился, — а другая деревянная, обтянутая тканью, внешне больше походившая на настоящую мартышку, от которой малыш ничего не получал. Предполагалось, что малыши будут льнуть к кормящей, пусть и проволочной, матери, а не к бесполезной. К удивлению Харлоу, маленькие обезьянки явно предпочитали «тряпичную маму» и бóльшую часть времени проводили с ней.
Дальнейшие исследования показали, что обезьянки, которых осиротил Харлоу, выросли эмоционально неприспособленными, хотя и получали необходимое питание.
Вывод очевиден: у мартышек, помимо материальных потребностей, имеются психологические и, когда эти нужды остаются без удовлетворения, животные тяжко страдают. [см. подробнее об опытах Гарри Харлоу]

В следующие десятилетия многочисленные исследования подтвердили, что это относится не только к обезьянам, но и к другими млекопитающим, а также к птицам. Но эксперимент Харлоу воспроизводится миллион раз на дню: фермеры отделяют телят, ягнят и другой молодняк от маток и выращивают в изоляции.

Десятки миллиардов сельскохозяйственных животных находятся на положении шестеренок конвейера, около 50 миллиардов ежегодно убивают. Промышленные методы разведения скота привели к значительному росту аграрной продукции и пищевых ресурсов человека. В сочетании с механизацией растениеводства промышленное животноводство превратилось в основу всего современного социального уклада. До индустриализации сельского хозяйства большая часть урожая и приплода «расходовалась» на прокорм самих же крестьян и скота. Лишь малый процент оставался ремесленникам, учителям, священникам и чиновникам. Соответственно, почти во всех обществах крестьяне составляли более 90% населения. Когда же сельское хозяйство перешло на промышленные рельсы, значительно меньшее число крестьян оказалось способно кормить растущую армию рабочих и «белых воротничков». Ныне в Соединенных Штатах лишь 2% населения — фермеры, но эти 2% не только кормят все население США, но и экспортируют излишки в другие страны. Без индустриализации сельского хозяйства городская промышленная революция не могла бы осуществиться — не хватило бы рук и мозгов, чтобы укомплектовать фабрики и офисы.

Промышленная революция открыла новые возможности конвертировать энергию и производить товары, снизила зависимость человека от окружающей экосистемы. Люди вырубили леса, осушили болота, перегородили плотинами реки, затопили равнины, проложили десятки тысяч километров рельсов, выстроили мегаполисы из небоскребов. По мере приспособления мира к нуждам Homo sapiens привычные места обитания многих видов уничтожались, животные и растения исчезали.
Наша планета, некогда голубая и зеленая, превращается в бетонно-пластиковый торговый комплекс. Сегодня на континентах Земли проживает без малого семь миллиардов сапиенсов. Если собрать их всех вместе и поместить на гигантские весы, совокупная масса превысит 300 миллионов тонн.
Если на те же весы поместить весь наш домашний скот — коров, свиней, овец, коз, а также птицу, — их вес составит около 700 миллионов тонн. Общая же масса всех выживших диких животных, от дикобразов и пингвинов до слонов и китов, менее 100 миллионов тонн.
На картинках в детских книжках и в рекламных роликах на экранах телевизоров все еще частенько попадаются жирафы, волки и шимпанзе, но в реальном мире их осталось очень мало. Всего 80 тысяч жирафов (на 1,5 миллиарда коров), всего 200 тысяч волков — на 400 миллионов их одомашненных потомков, всего 250 тысяч шимпанзе на миллиарды людей. Человечество в самом деле завладело планетой. Экологическая деградация принципиально отличается от угрозы сокращения природных ресурсов.

Экологические проблемы, скорее всего, поставят под вопрос и существование самого Homo sapiens. Глобальное потепление, тающие ледники, поднимающийся уровень океанов, загрязнение окружающей среды превращают Землю в негостеприимное место и для нашего вида. В будущем нас ждут гонки на выживание — между человеческими технологиями и вызванными самим же человеком природными катастрофами. Люди будут всеми силами бороться со стихиями и подчинять экосистему своим потребностям и капризам, вызывая все более неожиданные и страшные побочные эффекты.

Многие называют этот процесс «уничтожением природы». Но это не уничтожение, это изменение.
Ныне человечество губит многие виды и, возможно, в конце концов истребит само себя. Но другие организмы при этом процветают. Крысы и тараканы, например, прямо-таки торжествуют. Эти жизнестойкие существа выползут, пожалуй, и из-под дымящихся развалин ядерного Армагеддона, бодрые и готовые передавать дальше свою ДНК.

Десятилетиями мы столь многократно и разнообразно нарушали экологический баланс планеты, что нам это, скорее всего, еще аукнется. Множество фактов свидетельствует о том, что в оргии безответственного потребления мы уничтожаем самые основы человеческого благосостояния.
Радоваться беспрецедентным успехам современных сапиенсов можно, лишь закрыв глаза на судьбу всех прочих живых существ. Те запасы и знания, которые защищают нас от голода и болезней, получены за счет лабораторных обезьян, молочных коров, инкубаторных цыплят. За последние два столетия сотни миллиардов этих созданий провели свой краткий век в условиях промышленной эксплуатации, по жестокости не знающей равных за всю историю планеты Земля.
Если хоть десятая доля того, о чем вопиют защитники прав животных, справедлива, то современное индустриальное сельское хозяйство — величайшее преступление в истории. Оценивая всеобщее счастье, нельзя учитывать лишь счастье элиты, европейцев или мужчин. Столь же несправедливо принимать во внимание исключительно счастье человека.

На заре XXI века Homo sapiens начинает выходить за биологические пределы: он отменяет законы естественного отбора, заменяя их законами разумного планирования. Все живые организмы четыре миллиарда лет развивались в процессе естественного отбора, ни один не был создан по обдуманному плану. Жираф, например, обзавелся длинной шеей благодаря конкуренции между древними жирафами, а не по прихоти высшего разума. Протожирафы с более длинной шеей добывали больше пищи и потому давали более многочисленное потомство, чем протожирафы с короткой шеей.
Красота теории Дарвина в том и состоит, что для объяснения, как у жирафа появилась длинная шея, не требуется прибегать к образу гениального проектировщика. Миллиарды лет никакой разумный замысел и не был возможен — за отсутствием какого-либо разума. Микроорганизмы, на протяжении миллиардов лет безраздельно владевшие планетой, способны на удивительнейшие вещи. Представители одного вида могут включать в свою клетку генетические коды других видов и тем самым приобретать новые способности, например резистентность к антибиотикам. Но микроорганизмы, насколько мы знаем, не обладают сознанием, не ставят себе целей и не строят планов.
На какой-то стадии такие организмы, как жирафы, дельфины, шимпанзе и неандертальцы, приобрели сознание и способность планировать. Возможно, неандертальский парень и мечтал о жирных и ленивых нелетающих птицах, которых мог бы просто пойти и добыть голыми руками, как только проголодается. Но претворить свою мечту в реальность он не мог. Ему приходилось охотиться на птиц, созданных естественным отбором.
Первая трещина в старом укладе появилась примерно 10 тысяч лет назад, в ходе аграрной революции. Сапиенсы, мечтавшие о жирной и неповоротливой дичи, обнаружили: если скрестить самых жирных кур с самыми медлительными петухами, часть потомства окажется и жирной, и медлительной. Если продолжать скрещивать таких особей, появится линия жирных и медлительных птиц. Так, по замыслу не божества, но человека были выведены куры, прежде природе неизвестные. Ho Homo sapiens, в отличие от всемогущего божества, был существенно ограничен в реализации своих замыслов.
Сапиенсы могли проводить направленный отбор, обходя или ускоряя естественные процессы, но не могли привнести новые качества, если их не было первоначально в генофонде тех же диких кур. Отношения между сапиенсами и курами строились по принципу многих симбиозов, которые возникают в природе. Человек оказывал на кур специфическое влияние, приводившее к отбору толстых и ленивых — так и пчелы, опыляя цветы, влияют на отбор растений: лучше всего размножаются те, что ярче цветут и душистее пахнут.
Сегодня, после четырех миллиардов лет своего господства, основной эволюционный процесс — естественный отбор — стоит перед вызовом совершенно иного свойства. В лабораториях по всему миру ученые создают живых существ. Они беспардонно нарушают законы естественного отбора, не ограничивая себя изначальными характеристиками организмов.

Эдуардо Кац, бразильский биохудожник, в 2000 году надумал создать оригинальное произведение: зеленого светящегося кролика. Кац связался с французской лабораторией и предложил гонорар за кролика, изготовленного по его заказу. Французские ученые взяли эмбрион обычного белого кролика, подсадили в его ДНК ген зеленой светящейся медузы и — вуаля! Месье Кац получил зеленого светящегося кролика. Вернее, крольчиху. Он назвал ее Альба. Существование Альбы не укладывается в законы эволюции. Она является продуктом обдуманного решения. Альба — предвестница нашего грядущего. Если скрытый в крольчихе потенциал будет полностью реализован, (а человечество тем временем не истребит само себя), то научная революция может оказаться чем-то гораздо большим, чем еще одна революция в истории. Возможно, это будет главная биологическая революция с момента появления жизни на Земле. После четырех миллиардов лет естественного отбора Альба — это предвестник новой космической эры, когда жизнь будет намеренно проектироваться. Если так произойдет, вся человеческая история задним числом будет переосмыслена как путь экспериментаторства, ученичества, в результате которого преобразились сами правила игры под названием «жизнь». Этот процесс следует рассматривать в масштабах космических миллиардов лет, а не человеческих тысячелетий.
Биологи всего мира сражаются против сторонников разумного планирования, которые оспаривают преподавание теории Дарвина в школах и утверждают, что неупрощаемая биологическая сложность подтверждает существование некоего «разумного творца», продумавшего все биологические детали до тонкостей. Биологи правы относительно прошлого, но в будущем поборники разумного планирования могут восторжествовать.

Управление перспективных исследований Министерства обороны (DARPA) превращает в киборгов насекомых. Идея в том, чтобы имплантировать электронные чипы, детекторы и процессоры в тела мух и тараканов. Тогда оператор — человек или автомат — сможет, издали управляя перемещениями насекомых, собирать и передавать информацию. Бионические насекомые были бы отличными разведчиками. В 2006 году американский Центр военных подводных исследований (NUWC) рапортовал о намерении создать киборгов-акул: «Центр разрабатывает чип для рыбы, с целью контролировать животное с помощью нейроимплантов». Разработчики рассчитывают, что им удастся определять подводные электромагнитные поля, используя способность акулы улавливать магнитные волны — рыба действует точнее любых человеческих приборов. Превращаются в киборгов и сапиенсы. Самый знакомый нам пример — слуховой аппарат.

К сожалению, господство сапиенсов пока произвело мало того, чем мы могли бы гордиться. Мы подчинили себе окружающую среду, увеличили производство пищи, построили города и империи, связали все уголки Земли торговой сетью. Но разве страдания на планете стало меньше? Мощные революции, заметно расширявшие возможности человечества, далеко не всегда улучшали условия жизни отдельных людей и, как правило, причиняли ужасные несчастья другим живым существам.

Мы обрели невиданное прежде могущество, но понятия не имеем, как им распорядиться. Хуже того, люди становятся все безответственнее. Боги-самозванцы, мы считаемся только с законами физики и не отвечаем за свои поступки. Мы превратили в кошмар жизнь других животных, мы разрушаем экосистему планеты, думая лишь о своем комфорте и удовольствии — и ни в чем не находим счастья. Что может быть опаснее, чем разочарованные, безответственные боги, так и не осознавшие, чего они хотят?

Подготовила Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/



см. другие выписки из книги Ю. Харари

Sunday, January 22, 2017

Сельскохозяйственные животные - самые несчастные живые существа на планете/ Yuval Harari - from "Sapiens" (part 1)

[От автора блога: Ранее я уже цитировала найденные в Сети отрывки из этой книги. Теперь, после прочтения книги полностью, позволю себе привести более подробные выписки, касающиеся положения животных в контексте истории человечества. - Е.К.]

Юваль Ной Харари [см. о нем в конце статьи]. Sapiens

Homo sapiens предпочитал воображать себя единственным в своем роде, отделённым от прочих животных, — сиротой, без сестер и братьев, без сводных и двоюродных, главное же — без родителей. Но это заблуждение. Хотите или не хотите, мы — члены многочисленного шумного семейства больших обезьян [great apes; человекообразные, высшие приматы (Anthropoidea)].
Среди ныне живущих наши ближайшие родственники — шимпанзе, гориллы, орангутанги и гиббоны, из них ближе всего нам шимпанзе. Всего шесть миллионов лет назад у одной обезьяны родились две дочери. Одна стала предком всех ныне живущих шимпанзе, вторая доводится пра-пра-пра и так далее бабушкой — нам.

Эволюция человеческого мозга — загадка еще более удивительная, чем появление бесполезного павлиньего хвоста или рогов, обременяющих голову оленя.

...только сапиенсы умеют обсуждать вещи гипотетические и даже противоречащие фактам. […] Мартышку вы не уговорите поделиться с вами бананом, посулив ей сколько угодно бананов после смерти, в раю для мартышек.

Общая мифология наделила сапиенсов небывалой способностью к гибкому сотрудничеству в больших коллективах. Муравьи и пчелы тоже сотрудничают огромными коллективами, но они это делают по жестким, раз и навсегда заданным правилам, притом лишь внутри своей «семьи». У волков и шимпанзе сотрудничество зиждется на принципах гораздо более гибких, однако лишь с небольшим числом близко знакомых сородичей. Сапиенсы же способны легко кооперироваться с любым числом незнакомцев. Вот почему миром правят сапиенсы, тогда как муравьи подбирают наши объедки, а шимпанзе сидят в клетках зоопарков и научных лабораторий.

Мы как были животными, так и остались; наши физические, эмоциональные и когнитивные способности по-прежнему определяются нашей ДНК.
Подлинное отличие человека от шимпанзе — этот таинственный клей, соединяющий большие группы людей, от семьи до нации. Он-то и сделал человека царем всего живого.

В аграрном и индустриальном обществе большинство составляют одомашненные животные. Они, разумеется, не ровня своим хозяевам, но тем не менее тоже являются частью общества. На сегодня в Новой Зеландии проживает 4,5 миллиона сапиенсов и 50 миллионов овец.
Из указанного выше правила есть только одно исключение: собака. Пес был приручен первым, и это произошло до аграрной революции. Ученые расходятся в мнениях относительно точной даты, но мы располагаем неопровержимыми доказательствами присутствия собаки рядом с человеком уже 15 тысяч лет назад. Вполне возможно, что собаки присоединились к человеческой стае даже несколькими тысячелетиями ранее. Собаки участвовали в охоте и сражениях, они предупреждали о приближении хищников или чужаков. Между человеком и собакой возникла прочная связь взаимопонимания и любви. Зачастую умерших собак хоронили с такими же церемониями, как их хозяев. Из поколения в поколение люди и собаки учились общаться и налаживать отношения. Те собаки, которые тоньше прочих угадывали потребности и желания людей, получали больше еды и заботы, то есть лучший шанс выжить. Собаки тоже учились манипулировать людьми в своих интересах. Этот насчитывающий более 15 тысяч лет союз сблизил человека и собаку так, как ни с одним другим живым существом.

Население тонким слоем распределялось по обширным территориям. До аграрной революции население Земли не превышало населения современного Каира.

Выживание в древности требовало величайшего интеллекта. С появлением сельского хозяйства и промышленности образовались ниши, где могли приткнуться «дурачки». Появилась возможность выживать, работая, скажем, водоносом или на поточной линии, и передавать свои «глупые» гены потомкам.
Охотники и собиратели научились превосходно управляться не только с внешним миром — животными, растениями, подручными материалами, — но и с собственным телом и его органами чувств. Они слышали самые тихие шорохи — не ползет ли в траве змея? Сквозь густую листву деревьев их зоркий взгляд различал плоды, птичьи и пчелиные гнезда. Сами люди передвигались бесшумно и экономно, они умели сидеть, ходить и бегать так, чтобы тратить минимум сил с максимальной отдачей. Живя в постоянном движении, они становились крепкими, словно марафонцы, и приобретали такую гибкость, о какой современный человек не может и мечтать.

В большинстве регионов Земли почти в любую эпоху собирательство гарантировало наилучшую для человеческого организма диету. Это неудивительно — ведь именно так человек питался на протяжении тысячелетий, и наш организм привык к подобной пище. Судя по окаменевшим костям и скелетам, наши предки не страдали от недоедания или несбалансированного питания и в среднем были выше ростом и крепче своих ближайших потомков-земледельцев.

Инфекционные заболевания представляли для охотников и собирателей меньшую угрозу. Переносчик почти всех заразных болезней, бушевавших в аграрных и промышленных обществах (оспа, корь, туберкулез) — домашний скот.
Люди начали болеть лишь в результате аграрной революции. Древние собиратели и охотники, не державшие никаких животных, кроме собак, этих напастей не знали. Опять-таки — аграрное и промышленное население существовало скученно, в негигиеничных условиях плотных поселений, ставших причиной распространения болезней. А собиратели и охотники жили небольшими группами и часто перемещались с одной стоянки на другую, что препятствовало распространению эпидемий.

Здоровое и разнообразное питание, сравнительно короткая рабочая неделя, отсутствие инфекционных заболеваний — все это дало ученым повод охарактеризовать досельскохозяйственное общество как «изначально благополучное». Конечно, идеализировать тот древний период было бы неверно. Образу жизни этих кочевников могли бы позавидовать крестьяне и промышленные рабочие, однако и в их мире проблем и трагедий хватало. Регулярно по той или иной причине им грозил голод или другие трудности. Был очень высок уровень детской смертности, любой несчастный случай — например, падение с дерева — с большой вероятностью оказывался роковым.

Анимисты не отделяют человека непреодолимой стеной от других существ. Все могут общаться напрямую с помощью речи, песни, танца и ритуала. Охотник может обратиться к стаду оленей и попросить, чтобы один из оленей, принеся себя в жертву, накормил людей. После успешной охоты у погибшего животного испрашивают прощение.

...Нет универсальных богов, есть дух вот этого оленя, вот этого дерева, родника, болезни. Нет не только непреодолимой стены между людьми и другими существами; нет и жесткой иерархии. Благо человека отнюдь не является приоритетом для других созданий. И эти божества не всемогущи, они не управляют миром по своей воле. Иными словами, вселенная не вращается ни вокруг людей, ни вокруг какой-либо другой группы существ.

Ученые склонны задавать лишь те вопросы, на которые возможно получить ответ.

Экстремальные туристы стремятся в сибирскую тундру, в пустыни Центральной Австралии и в джунгли Амазонии, на поиски «девственного ландшафта», не подвергшегося влиянию человека, но это — иллюзия. В тех местах задолго до туристов побывали охотники-собиратели, и после них многое изменилось даже в самых густых джунглях и в самых жарких пустынях. В следующей главе мы расскажем о том, как древние люди меняли экологию планеты еще до того, как возникли первые деревни. Эти кочующие группы сапиенсов с их коллективной мифологией оказались самой мощной — и самой разрушительной — силой, с какой довелось столкнуться животному миру Земли.

Фауна Австралии и Мадагаскара на протяжении многих миллионов лет развивалась в изоляции, приобретая совершенно иные формы и свойства, чем в Афроевразии. Земля разделилась на несколько замкнутых экосистем, каждая со своим уникальным набором животных и растений. Этому биологическому разнообразию положил конец именно Homo sapiens.

Начали они с колонизации Австралии 45 тысяч лет тому назад. До сих пор ученые ломают голову над тем, как им это удалось.

С момента, когда первый охотник-собиратель ступил на берег Австралии, человек прочно занял верхушку пищевой пирамиды и сделался самым опасным животным на Земле. Люди и прежде демонстрировали завидную способность адаптироваться к окружающей среде, однако существенного влияния на эту среду не оказывали.
...завоеватели Австралии адаптацией не удовольствовались. Они преобразили местную экосистему до неузнаваемости.

На пути им встречалось множество неведомых зверей, например, двухсоткилограммовый кенгуру ростом под два метра и сумчатый лев, размерами не уступавший современному тигру — крупнейшему хищнику этой новой земли. На деревьях сидели коалы — такие громадные, что никому бы не пришло в голову их потискать и погладить, а по равнинам носились табуны бескрылых птиц вдвое крупнее страуса. В высокой траве скользили ящерицы, смахивавшие на драконов, и змеи пятиметровой длины.
В лесах рыскал гигантский дипротодон — вомбат весом в две с половиной тонны. Все эти животные (разумеется, кроме пресмыкающихся и птиц) были сумчатыми: детеныши у них рождались крошечными и беспомощными, словно эмбрионы, а затем донашивались в «кармашке» на животе. Сумчатые животные принадлежат к классу млекопитающих, то есть вскармливают свое потомство молоком.
Прошло несколько тысячелетий — и все это великолепие исчезло. Из двадцати четырех видов австралийских животных (некоторые их представители весили более полутонны) уцелел только один. Погибло и много видов помельче. По всей Австралии прежние пищевые цепочки были разорваны и сформировались новые.

Разумеется, если бы в то время вымерли только дипротодоны, мы бы сочли это печальным совпадением. Но вместе с ними австралийская экосистема недосчиталась более 90% крупных животных. Да, это улики косвенные, но в совпадение поверить трудно: почему-то все звери Австралии вдруг погибли от холода именно тогда, когда на материке появился человек.

Колонизаторы Австралии располагали технологиями каменного века. Как же они ухитрились спровоцировать экологическую катастрофу? Во-первых, крупные животные, которые в первую очередь стали жертвой этой катастрофы, размножаются медленно. Беременность длится много месяцев, детенышей в одном помете мало, между беременностями проходит много времени. Соответственно, если люди убивали даже одного дипротодона раз в несколько месяцев, уже и этого хватило, чтобы смертность в популяции превысила рождаемость и через несколько тысячелетий последний дипротодон скончался в одиночестве, а с его смертью исчез и вид.

Животные Африки и Азии на горьком опыте усвоили, что человек на самом деле гораздо страшнее, чем он выглядит. Но когда огромное сумчатое млекопитающее дипротодон впервые увидело перед довольно мелкую обезьяну, гигант спокойно продолжил жевать листья. Даже после первых нападений дипротодоны не сумели предупредить собратьев о новой угрозе. Животным требуется немалый срок, чтобы выработать страх перед человеком, а они не успели — и все погибли.

45 тысяч лет назад эвкалиптов в Австралии росло немного, но с появлением Homo sapiens для этого дерева начался золотой век. Эвкалипты распространялись повсюду, вытесняя все прочие деревья и кусты. Такое изменение в составе флоры отразилось и на животных, питавшихся растениями, и на хищниках, которые питались вегетарианцами. Коалы, чей рацион полностью состоит из листьев эвкалипта, непрерывно жуя, с удовольствием осваивали новые территории. Другие виды животных массово погибали. Были разорваны основные пищевые цепочки, слабые их звенья уничтожены.

Первая волна колониальной экспансии сапиенсов стала самой страшной — и самой стремительной — катастрофой в истории земного животного мира. Хуже всего пришлось большим и мохнатым. Перед когнитивной революцией на планете обитало около 200 видов крупных наземных животных (весом от 40 и больше кг). До аграрной революции дотянуло только 100. Homo sapiens расправился с половиной крупных обитателей Земли задолго до того, как изобрел колесо и письменность или научился обрабатывать железо.
Экологическая трагедия многократно повторялась и после аграрной революции, хотя и в меньших масштабах. Археологические исследования островов являют ту же трагедию в трех действиях: сначала мы видим разнообразную и многочисленную популяцию крупных животных в отсутствие человека; во втором действии появляются следы человека: кость, наконечник копья, осколок глиняного сосуда. В третьем действии на авансцене — люди, а большинства крупных и многих мелких животных уже поминай как звали.

Задолго до промышленной революции человек стал причиной гибели большинства видов животных и растений. Мы — самый смертоносный вид в анналах биологии.

Казалось бы, памятуя, сколько живых существ уже уничтожили безвозвратно, мы бы стремились спасти тех, что еще существуют. В особенности это касается крупных морских животных. В отличие от сухопутных млекопитающих, обитателей моря когнитивная и аграрная революции затронули меньше, но сейчас они находятся на грани исчезновения из-за того, что мы истощаем ресурсы океана и загрязняем его отходами производства. Если процесс будет продолжаться теми же темпами, киты, акулы, тюлени и дельфины отправятся в безвременную могилу — вслед за дипротодонами, гигантскими ленивцами и мамонтами. Из крупных животных в этом антропогенном потопе уцелеет разве что сам человек да «галерные рабы» Ноева ковчега — домашний скот.

2,5 миллиона лет люди кормились, собирая растения и охотясь на животных, которые жили и размножались без участия человека. Homo erectus, Homo ergaster и неандерталец срывали плоды инжира и охотились на диких коз и овец, не пытаясь регулировать их жизнь. Они не решали, где посадить инжир, где пасти стадо или какого барана с какой овцой надо свести. Homo sapiens вышел за пределы Восточной Африки и освоил Ближний Восток, затем всю Азию и Европу, добрался и до Австралии, и до Америки, но, куда бы ни пришел, он по-прежнему жил собирательством и охотой. С какой стати менять образ жизни, когда ты и так сыт, социальные структуры устойчивы, религия совершенствуется и мир принадлежит тебе?
Все изменилось около 10 тысяч лет назад, когда сапиенсы всерьез, не жалея времени и сил, занялись немногими видами растений и животных. С рассвета до заката люди стали сеять семена, поливать растения, выпалывать сорняки, перегонять овец с пастбища на пастбище. Они поняли, что эта работа обеспечит их зерном, плодами и мясом в гораздо больших количествах, чем собирательство и охота. Так произошла аграрная революция.

...поныне, при всех развитых технологиях, более 90% калорий человечество получает из тех немногих видов растений, которые наши предки научились выращивать в период между серединой X и IV тысячелетием до н.э., то есть из пшеницы, риса, кукурузы, картофеля, проса и ячменя. За последние две тысячи лет нам не удалось одомашнить ни одно достойное упоминания растение или животное. Если мозг мы унаследовали от охотников-собирателей, то кормовую базу — от древних земледельцев.

Большинство растений и животных невозможно приручить. Сапиенсы могли сколько угодно выкапывать из земли вкуснейшие трюфели и убивать мохнатых мамонтов, но ни тот, ни другой вид не удалось бы одомашнить: грибы слишком привередливы, а мамонты чересчур свирепы. Из тысяч видов растений, плоды которых собирали наши предки, и животных, добываемых ими на охоте, очень немногие годились для искусственного разведения. Эти немногие виды имелись далеко не всюду — но именно там, где они были, и происходили аграрные революции.

Фаустова сделка между людьми и зерновыми культурами была не единственной между человечеством и дьяволом.
Еще одна сделка определила судьбу овец, коз, свиней и кур. Кочевники, охотившиеся на диких баранов, постепенно изменили структуру стад, за счет которых они кормились. Этот процесс начался, вероятно, с выборочной охоты. Люди поняли, что выгоднее убивать только взрослых самцов, а из самок лишь старых и больных. Ягнят и годных к оплодотворению самок оставляли, чтобы обеспечить воспроизводство стада. Следующим этапом стала активная защита овец — от львов, волков, а возможно, и пришлых охотников.
Дальше — больше: стадо загоняли в ущелье, где было проще его контролировать и охранять. И, наконец, люди стали отбирать тех особей, которые больше всего подходили для удовлетворения их потребностей. Агрессивных самцов, противившихся контролю человека, забивали в первую очередь. Затем шли самки, которые плохо нагуливали жир или проявляли излишнее любопытство (пастухи не склонны поощрять скотину, норовящую отбиться от стада).
Из поколения в поколение овцы становились все тучнее, покорнее, утрачивали любознательность. И вот вам результат:
У Мэри был барашек, он снега был белей. 
Идет куда-то Мэри, он следует за ней. 
Альтернативная версия: охотники поймали и приручили ягненка, откармливали его в пору изобилия, а в голодную пору зарезали. На следующий год они додумались оставить при себе нескольких ягнят. Кому-то из малышей посчастливилось дожить до зрелости, овцы дали приплод. Первыми, естественно, шли под нож агрессивные и непослушные. А более послушные, более симпатичные овечки жили дольше и даже размножались. Так и появилось стадо одомашненных, ручных овец.
Эти прирученные животные — овцы, куры, ослы и прочие — обеспечили человека пищей (мясом, молоком и яйцами) и материалами для изготовления одежды (шерстью и шкурами).
Пригодилась и их физическая сила: транспортировка, пахота, молотьба и другие работы, до сих пор исполнявшиеся самими людьми, все чаще перекладывались на выносливых животных.
Большинство аграрных общин специализировалось на земледелии, а скотоводство было побочным занятием, но местами складывался и другой тип общества — скотоводческие племена, основу экономики которых составляла эксплуатация животных.
По мере того как люди распространялись по всему миру, с ними распространялись и домашние животные. 10 тысяч лет назад овец, крупного рогатого скота, коз, свиней и кур насчитывалось всего лишь несколько миллионов, и то в ограниченных регионах Африки и Азии. Сегодня на Земле живет почти миллиард овец, миллиард свиней, крупного рогатого скота свыше миллиарда особей, 25 миллиардов кур — и мы встречаем их повсюду.
Домашние куры — самый распространенный в мире вид птиц. Крупный рогатый скот, свиньи и овцы занимают соответственно второе, третье и четвертое место среди крупных млекопитающих (на первом месте — сам человек).
С точки зрения эволюции сельскохозяйственная революция оказалась благом для кур, коров, свиней и овец. К сожалению, одного этого параметра недостаточно, чтобы судить об успехе. Эволюция рассматривает лишь выживание и размножение вида, без учета индивидуальных страданий или радостей. Эволюции наплевать на чувства животного — важно лишь, насколько широко распространится ДНК данного вида. Одомашнивание кур и скота можно считать успехом с точки зрения эволюции, но это самые несчастные живые существа на Земле. Одомашнивание базировалось на жестоких правилах и практиках, которые из века в век становилось все более безжалостными.
Естественная продолжительность жизни курицы составляет 7-12 лет, крупного рогатого скота — 20-25 лет. В диких условиях большинство птиц и животных погибает гораздо раньше, но все же у них есть шанс прожить изрядное количество лет. И напротив, большую часть одомашненных кур и животных режут в возрасте от нескольких недель до нескольких месяцев, поскольку так заведомо выгоднее — зачем кормить петуха до трех лет, если после трех месяцев он перестает нагуливать вес? Куры-несушки, дойные коровы и тягловый скот, как правило, получают отсрочку и могут прожить много лет, но какой ценой? Рабство, жесточайший режим эксплуатации, образ жизни, совершенно чуждый потребностям и желаниям живого существа. Уж наверное, быки предпочли бы свободно бродить в прерии вместе с другими быками и коровами, чем таскать груженые телеги и плуги, повинуясь кнуту возомнившей о себе обезьяны. Чтобы превратить быков, лошадей, ослов и верблюдов в покорный тягловый скот, нужно было уничтожить их естественные инстинкты и социальную структуру стада, подавить сексуальность и агрессию, ограничить свободу передвижения. С этой целью крестьяне разрабатывали разные приемы: запирали животных в хлев или в клетку, взнуздывали ремнями и поводьями, дрессировали их с помощью кнута и стрекала, увечили. Одомашнивание почти всегда подразумевает кастрацию самцов — они становятся менее агрессивными. Человек таким образом получает возможность контролировать процесс размножения.

Во многих общинах Новой Гвинеи богатство человека традиционно измеряется количеством принадлежащих ему свиней. Чтобы свиньи не разбежались, крестьяне на севере острова обрезают каждой свинье пятачок: с таким увечьем свинье больно нюхать, и она не может ни сама прокормиться, ни даже найти дорогу, то есть впадает в полную зависимость от хозяина. В другом регионе Новой Гвинеи прежде был обычай выкалывать свиньям глаза.

Молочная промышленность тоже научилась выжимать из скота все до капли. Коровы, козы и овцы доятся только после рождения телят, козлят и ягнят — и только до тех пор, пока детеныши сосут вымя. Чтобы получать молоко, крестьянин должен был дождаться приплода, но помешать детенышу присвоить все молоко. Самый обычный метод, применяющийся издревле и до сих пор, — попросту убивать козлят и телят вскоре после рождения, доить самку досуха, а затем снова ее оплодотворять. Этот обычай и сейчас распространен. На современных молочных фермах корове, как правило, отпущено примерно пять лет жизни, затем ее отправляют на бойню.
Эти пять лет она проводит почти в постоянной беременности, через два-четыре месяца после рождения теленка ее оплодотворяют вновь, чтобы не прерывать производство молока. Телят отбирают вскоре после рождения — из телочек выращивают следующее поколение молочных коров, а бычков отдают на мясокомбинат.
Фото: Рисунок из египетской гробницы около 1200 года до н.э. Пара волов пашет поле. В природе скот жил на воле, в больших стадах со сложной социальной структурой, а одомашненный кастрированный вол влачил существование в тесном хлеву, под ударами бича, трудясь в одиночестве или в паре. Этот образ жизни не соответствует ни физическим, ни эмоциональным, ни социальным потребностям животного. Когда вол стареет и не может больше тащить плуг, его убивают. (Обратите внимание и на согбенную позу египетского крестьянина — тот, подобно волу, тоже большую часть жизни проводил в тяжелом труде, губительном для тела, разума и социальных отношений). 

Другой метод — держать телят и козлят вместе с матками, но не допускать, чтобы им доставалось много молока. Самый простой способ — подпустить теленка или козленка к вымени и отогнать, как только пойдет молоко. Обычно такому насилию противятся и самка, и детеныш. Иные пастушеские племена поступают намного изощреннее: они убивают козленка, мясо съедают, а из шкуры изготавливают чучело и предъявляют его матери, чтобы стимулировать лактацию. Племя нуэр в Судане даже поливало чучело мочой самки, чтобы та почуяла живой и знакомый запах. Применяли нуэр и другую хитрость: обвязывали морду теленка колючками — когда он начинает сосать, мать чувствует боль и сама отгоняет малыша. Туареги, разводившие верблюдов в Сахаре, отрезали или протыкали молодняку нос и верхнюю губу, чтобы затруднить сосание молока.

Аграрные общины проявляли такую безжалостность к одомашненным животным не всегда. Кое-кому из прирученных зверей, можно сказать, повезло. Овцы, которых разводили не ради мяса, а ради шерсти, любимые кошки и собаки, а также кони (боевые и участники скачек) — наслаждались немалыми привилегиями. Римский император Калигула якобы даже хотел назначить любимого жеребца Инцитата консулом.
Пастухи и земледельцы нередко бывали добры к своим животным и хорошо заботились о них — так многие рабовладельцы уделяли внимание своим рабам. Не случайно цари и священники стали именовать себя пастырями и сравнивали свое или божье попечение и заботу о народе с тем, как пастух печется о стаде.
Но если рассматривать историю с точки зрения стада, а не пастуха, поневоле складывается впечатление, что для большинства одомашненных животных аграрная революция обернулась ужасным несчастьем.
Так ли уж ценен пресловутый «эволюционный успех»? Кем бы вы предпочли быть — диким носорогом, пусть и на грани вымирания, или теленком, который проведет недолгую жизнь в тесном хлеву, получая лишь ту пищу, от которой из него должны получиться особенно сочные стейки? Довольный жизнью носорог едва ли терзался размышлениями об участи своего вида: последний — так последний. А многочисленность домашних коров едва ли утешает каждого теленка в отдельности и уж никак не компенсирует его страданий.

Фото: Теленок на современной промышленной ферме. Сразу после рождения его отделяют от матери и запирают в клетку, размеры которой едва превышают размер самого животного. Так и проходит вся его короткая жизнь — в среднем четыре месяца. Теленок не покидает клетку и не играет с сородичами, не бывает на свободе, потому что людям не нужно, чтобы он нагуливал крепкие мышцы: мягкие мышцы – мясо нежнее. Единственный раз он пройдется, разомнет ноги, понюхает других телят — по пути на бойню.

С эволюционной точки зрения коровы оказались одним из самых успешных видов на Земле, но они же и самые несчастные животные на планете. Несовпадение эволюционного успеха и личного благополучия — пожалуй, важнейший урок, какой мы можем извлечь из аграрной революции. Если для растений — пшеницы, кукурузы — этот эволюционный прорыв и можно считать благом, то применительно к животным, наделенным комплексом чувств и переживаний, дело обстоит сложнее.

Крестьянин проводил дни, копаясь на небольшом поле или в саду, домом ему служила тесная постройка из дерева, камня или глины, площадью максимум в несколько десятков метров. Крестьянин всем сердцем привязывался к этому убежищу. Это опять-таки была революция, с последствиями как архитектурными, так и психологическими. Привязанность к «своему дому» и отгороженность от соседей — это был новый психологический феномен. Оседлый земледелец потерял не только значительную часть свободной земли, на которой кочевали его предки, — он оказался в искусственном, далеком от природы ландшафте. Охотники-собиратели мало что меняли на территориях, где странствовали, если не считать умышленных поджогов. Земледельцы же жили в рукотворных оазисах, которые усердно отвоевывали у окружавшей их дикой природы. Они вырубали леса, рыли каналы, расчищали землю под луга и поля, строили дома, прокладывали глубокие борозды и стройными рядами сажали плодовые деревья. В результате складывалась среда, пригодная лишь для человека и «его» животных и растений. Этот вырванный у природы участок еще и обносили забором или стеной. Земледельцы вели оборонительную войну против сорняков и хищников и, если кто-то из этих врагов проникал на огороженную территорию, его тут же изгоняли, а если растение или животное сопротивлялось, находили способ его уничтожить. Самую надежную защиту устанавливали вокруг самого «человеческого» пространства, то есть собственно дома.
С первых шагов архитектуры и по нынешний день миллиарды людей, вооруженных ветками, мухобойками, тапочками и газовыми баллончиками, не на жизнь, а на смерть ведут войну с деловитыми муравьями, увертливыми тараканами, предприимчивыми пауками и заблудшими козявками, которые постоянно проникают в человеческое жилище.

...подавляющее большинство крестьян вместе со своими растениями и животными ютились на территории площадью всего 11 миллионов квадратных километров — на 2% поверхности планеты.

Большие коллективы, создаваемые некоторыми видами живых существ, — такие, как муравейники и ульи, — остаются стабильными, потому что почти вся информация, необходимая для поддержания их жизнедеятельности, закодирована в геноме. Личинка пчелиной самки может развиться либо в королеву улья, либо в рабочую пчелу в зависимости от того, чем ее кормить. Ее ДНК содержит программу поведения для обеих ролей: и правила придворного этикета, и пролетарское усердие.
Улей — сложнейшая социальная структура со многими разновидностями рабочих. Тут и собиратели нектара, и воспитательницы яслей, и уборщицы. Но юристов в ульях пчеловоды пока не обнаружили. Пчелы не нуждаются в юристах, потому что не существует опасности, что кто-то нарушит конституцию улья, отказав пчелам-уборщицам в праве на жизнь, свободу и стремление к счастью. Но люди совершают такие поступки постоянно. Поскольку социальный уклад сапиенсов принадлежит к сфере воображения [см. об этом отрывки из книги], люди не могут сберечь ту информацию, без которой невозможно существование человеческого коллектива, попросту копируя свою ДНК и передавая гены потомству. Требуется сознательное усилие для сохранения всех этих законов, обычаев, процедур, манер и всего прочего, из чего состоит инструкция по функционированию человеческого общества, — в противном случае социальный уклад мгновенно распадется.

Есть хорошее выражение: «Биология позволяет, запрещает культура». Природа охотно открывает перед нами самый широкий спектр возможностей. Но культура принуждает людей ограничиться лишь некоторыми и отказаться от всех остальных. Биология позволяет женщинам иметь детей — некоторые культуры принуждают их к реализации этой способности. Биология дает мужчинам возможность получать сексуальное удовлетворение друг с другом — некоторые культуры запрещают им реализовать эту возможность.

Первоначально гонады [органы животных, продуцирующие половые клетки — гаметы] развивались для продолжения рода, а брачные ритуалы — чтобы партнеры успели оценить взаимную привлекательность. Но теперь многие животные используют и свои половые органы, и эти ритуалы для множества социальных функций, никак не связанных с производством своих маленьких копий. Например, у шимпанзе секс скрепляет политические союзы, служит подтверждением дружбы и помогает разрядить напряжение. Разве можно сказать, что все это противоестественно?

Никакое общественное животное не способно думать об интересах всего вида. Шимпанзе не тревожится об участи всех шимпанзе, улитка не шевелит рожками, голосуя за депутатов всемирной ассамблеи улиток, ни один альфа-лев не мечтает стать королем-львом, и на улье не висит лозунг «Рабочие пчелы всех стран — соединяйтесь!». После когнитивной революции Homo sapiens и в этом отношении повел себя необычно. Человек научился сотрудничать с совершенно незнакомыми ему людьми, видеть в них друзей и даже братьев. Но братство не было всеохватывающим. В соседней долине или там, за горой, по-прежнему обитали «они».

См. окончание выписок из книги

Подготовила – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Wednesday, January 18, 2017

суровая зима и бродячие животные/ Istanbul mall gives shelter to stray dogs

В продолжение темы «Про бездомных животных и добрых людей»:

Бродячим животным очень трудно выжить суровой зимой. Без пищи, воды и теплого крова животные обречены на гибель. Страдают не только бездомные собаки и кошки, но и птицы.

На улицах так много бесприютных животных. Не их вина в том, что они оказались без крова и без любящей опеки.
Каждый из нас может помочь. Даже если вы не имеете возможности приютить и обогреть бродячих животных, поделитесь водой и едой – это может спасти немало жизней. Каждый добрый поступок важен и ценен.

Нынешняя зима оказалась холодной и суровой – по оценкам специалистов, самой морозной за последние 50 лет. Многим людям и животным в таких условиях приходится очень тяжело.

Этот торговый центр в Стамбуле открыл двери для бездомных собак, чтобы они могли согреться и выспаться. Животным предоставляют подстилки, одеяла, а также воду и пищу. Какие молодцы волонтеры и сотрудники торгового центра! Пример для всех нас.

источник; источник

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Sunday, January 15, 2017

Цирк братьев Ринглинг будет закрыт/ Ringling Bros. circus closing after 146 years

Предыстория:
Цирки с животными: жестокость (2008)

Цирк братьев Ринглинг – прочь из Европы! (2009)

Фоторепортаж об издевательствах над животными в цирке братьев Ринглинг (2009)

Правда о цирках (2010)

Требуем от «Цирка Ринглинг» прекратить шоу со слонами (2015)

В мае 2017 года прекратит свое существование печально известный «Цирк братьев Ринглинг», просуществовавший 146 лет.
Более 30 лет зоозащитники организовывали протесты и проводили расследования под прикрытием, документируя варварские условия содержания цирковых животных.

В течение последних 10 лет доходы цирка резко сократились из-за отсутствия зрительского интереса.

Закрытие «Цирка братьев Ринглинг» должно послужить уроком для всех прочих «развлечений» с использованием животных! Времена изменились. Люди стали образованнее и гуманнее, – все понимают, что диким животным не место на цирковых аренах, в передвижных зверинцах, в аквариумах или «дельфиньих шоу».
(Слон - косатке: Есть надежда! - отсюда)

источник - эл. рассылка РЕТА; источник

UPD
Последнее представление «Цирка братьев Ринглинг» состоится в мае 2017 года. Однако дальнейшая судьба цирковых животных остается невыясненной.

Пожалуйста, подпишите эту петицию, призывая Feld Entertainment, владельцев «Цирка братьев Ринглинг», отправить всех цирковых животных в пользующиеся хорошей репутацией приюты и заповедники. Необходимо обеспечить дальнейшую безопасность и нормальные условия жизни этих уязвимых и травмированных дрессурой и цирковыми «реалиями» животных.

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Thursday, December 22, 2016

Встреча в приюте для животных/ 102 y.o. woman & 2 y.o. cat

Барбара Бейтс (Barbara Bates), координатор усыновлений в техасском приюте для животных, сделала этот фотоснимок, когда 102-летняя Айона Л. (Iona L.) и двухлетний кот Эдвард нашли друг друга:

«У меня прямо потеплело на сердце. Котейка тут же уютно прижался к Айоне. Это была симпатия с первого взгляда».

Недавно умер прежний кот старушки, проживший с ней 10 лет: «Мне нужен новый компаньон», - говорит она. Поэтому Айона с сыном приехали в приют для животных в городе Конро, штат Техас (Montgomery County Animal Shelter in Conroe, Texas).
Здесь кот Эдвард тут же завоевал сердце Айоны: «Он так прижался к моему плечу, в точности, как делал мой прежний кот».

Сколько она себя помнит, у нее всегда жили кошки. Теперь Эдвард узнает, что такое жизнь избалованного домашнего кота.

Сотрудница приюта Барбара Бейтс без сомнений дала согласие на усыновление кота Эдварда Айоной: сын старушки пообещал, что в случае необходимости (принимая во внимание почтенный возраст Айоны), он и его семья будут ухаживать за котом, он не останется без крова.
Но главное – сотрудница приюта убеждена, что кот и Айона созданы друг для друга:
«На сделанном мною фото видно, что Эдвард с первой минуты почувствовал: это тот человек, который будет любить и защищать его.
По-моему, животное дарит тебе такую жизнь, какой не может дать ни другой человек, ни материальные вещи. Приходишь домой после работы, после дня, полного стресса и волнений – и твои питомцы спешат навстречу, приветствуют тебя. Сразу всё плохое как рукой снимает. Встреча Айоны и Эдварда очень меня тронула – и я рада, что мои чувства удалось передать на этом снимке».

источник

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Wednesday, December 21, 2016

Климатические беженцы Арктики/ The Climate Refugees of the Arctic

20-12-2016

Полярный медведь, крупный и грозный хищник, стал символом, олицетворяющим процесс климатических изменений. И не случайно: тогда как большинство вымирающих животных, скажем, носороги, становятся жертвами местных, локализованных угроз – браконьеров, или сокращения ареалов обитания вследствие заселения людьми, – смертельную угрозу полярным медведям являют собой парниковые газы, выброс которых происходит по всей планете.

Полярный медведь стал главным действующим лицом в прославленном документальном фильме, который посвящен климатическим изменениям и называется «Неудобная правда» (An Inconvenient Truth, 2006), с участием американского политика Альберта (Эла) Гора. [В 2007 году Эл Гор был награждён Нобелевской премией мира «за изучение последствий глобальных климатических изменений, вызванных деятельностью человека, и выработке мер по их возможному предотвращению»].
Защите и сохранению полярных медведей как вида посвящена работа организации Polar Bears International, по инициативе которой ежегодно 27 февраля начали отмечать Международный день полярного медведя (International Polar Bear Day).

Однако популярность может оказаться обоюдоострым мечом в дебатах по поводу климатических изменений.
Использование полярного медведя в качестве иконы экопроблем не только помогает повысить сознательность и осведомленность людей, а также собрать средства в пользу охраны окружающей среды, – но одновременно делает животных мишенью для тех, кто «не верит» и отрицает климатические изменения: эти люди с радостью хватаются за возможность указать на недостаточность имеющихся данных о количестве полярных медведей, чтобы можно было говорить об изменениях климата.

Полярные медведи питаются тюленями, жир которых необходим хищникам для согревания и мышечной массы. Весом более 680 кг., полярные медведи тысячелетиями выживали на арктических льдах, охотясь на тюленей. С потеплением климата на планете арктические ледники стремительно тают. Медведи не могут охотиться на тонком льду и вынужденно выходят на сушу в поисках других источников пропитания. (см. статью)

Нынешний год оказался особенно тяжелым для полярных медведей. Замерзание наступило поздно; в ноябре 2016 года арктический морской лёд – тоньше и меньшей площадью, чем во все предыдущие годы в это же время. Некоторые участки Гудзонова залива (в Северном Ледовитом океане у берегов Канады), в западной части которого обычно проживает около 1 200 полярных медведей, в конце ноября 2016 года всё еще оставались не покрытыми льдом.

Некоторые животные, оказавшиеся в статусе «климатических беженцев», выходят к городку на Аляске под названием Кактовик (Kaktovik), роясь в скелетах китов, сброшенных здесь китобоями. Кактовик даже стал местом паломничества туристов, жаждущих взглянуть на полярных медведей с близкого расстояния.

Для ученых, эти отощавшие голодные медведи – доказательство того, что весь вид полярных медведей в опасности. (см. статью) Для тех, кто не верит в происходящие климатические изменения, эти медведи прекрасно адаптируются к окружающим условиям. Точное количество полярных медведей действительно указать трудно, принимая во внимание ограниченность данных по такому отдаленному региону планеты.

Однако у специалистов не вызывает сомнений тот факт, что полярные медведи вышли к городку Кактовик копаться в останках китов не по собственной воле. Они здесь потому, что их ареал обитания гибнет.

источник

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/



см. статьи о полярных медведях

Tuesday, December 20, 2016

Пища для размышлений/ Food for thought

"Расисты нарушают принципы равенства, когда они придают больший вес интересам своей расы в столкновении с интересами другой расы.
Сексист нарушает принципы равенства, предпочитая интересы своего пола.
А спесиецист [тот, кто безжалостно относится к животным] позволяет интересам своего собственного вида попирать интересы другого вида.
Образец в каждом из этих случаев одинаков".

(Питер Сингер. Освобождение животных)

* * *
Пища для размышлений и для способных подумать: а вы спесиецист? Одни животные - для еды, другие - для нежной заботы. Кто делает выбор?
источник

Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Wednesday, December 07, 2016

Путь человеческого прогресса усеян трупами животных/ Industrial farming is one of the worst crimes in history

источник: Industrial farming is one of the worst crimes in history

Автор – профессор истории Юваль Ной Харари (Yuval Noah Harari),
сентябрь 2015

Судьба животных, которых разводят промышленными методами — одна из самых насущных и тягостных проблем современности. Десятки миллиардов живых созданий, каждое — со своей сложной системой ощущений и эмоций, — живут и умирают на производственных линиях.


Животные — главные жертвы в истории, а обращение с одомашненными животным в промышленном сельском хозяйстве, вероятно, есть самое страшное преступление на пути исторического развития. Путь человеческого прогресса усеян трупами животных.

Уже десятки тысяч лет назад наши предки из Каменного века несли ответственность за ряд экологических катастроф. Когда около 45 тысяч лет назад первые люди достигли Австралии, они молниеносно вызвали вымирание 90% крупных животных этого материка. Это был первое существенное воздействие Homo sapiens на экосистему планеты. И не последнее.

Около 15 тысяч лет назад люди колонизировали Америку, в процессе колонизации уничтожив около 75% крупных млекопитающих, населявших её. Множество других видов исчезло из Африки, Евразии, а также с бесчисленных прибрежных островов. Археологические данные ученых различных стран повествуют одну и ту же печальную историю. Трагедию открывает сцена богатства и разнообразия популяций крупных животных, пока еще без намека на Homo sapiens. Во второй сцене появляются люди, о чем свидетельствуют окаменелые кости, наконечники копий, или, скажем, бивачные костры. Очень быстро следует третья сцена, в которой мужчины и женщины занимают главенствующее положение, а большинство крупных животных, наряду с множеством мелких, исчезают. В общей сложности, сапиенсы спровоцировали исчезновение около 50% всех крупных наземных млекопитающих планеты — еще до того, как высадили первую пшеницу, создали первое металлическое орудие, написали первый текст или отчеканили первую монету.

Следующая важная веха в отношениях человека и животных — аграрная революция: процесс, в ходе которого мы превратились из кочевых охотников-собирателей в земледельцев, ведущих оседлый образ жизни. Это привело к появлению на Земле совершенно новой формы жизни — одомашненные животные.
Изначально это могло показаться незначительным, поскольку одомашнить людям удалось менее 20 видов млекопитающих и птиц, тогда как бесчисленные тысячи видов остались «дикими». Однако с течением столетий эта новая форма жизни стала нормой. Сегодня одомашнены более чем 90% всех крупных животных («крупными» называют животных, которые весят по меньшей мере несколько килограммов).
Возьмем для примера курицу. Десять тысяч лет назад это была редкая птица, обитавшая на небольшой территории в Южной Азии. В наши дни миллиарды кур живут почти на каждом континенте и острове, исключая Антарктиду. Одомашненная курица, вероятно, — самый распространенный вид птиц за всю историю планеты Земля. Если измерять достижения мерами численности, то куры, коровы и свиньи — самые успешные животные из когда-либо живших.

Увы, одомашненные виды заплатили за этот беспримерный коллективный успех беспрецедентными мучениями отдельных особей. Животное царство изведало за миллионы лет самые разные муки и боль. Тем не менее аграрная революция создала совершенно новые формы истязаний, — которые с каждым новым поколением становились только хуже.

На первый взгляд может показаться, будто одомашненным животным живется лучше, чем их диким собратьям и предкам. Дикие буйволы проводят дни в поисках пищи, воды и укрытия, им постоянно угрожают львы, паразиты, наводнения и засухи. Одомашненный рогатый скот, напротив, получает от людей уход и защиту. Люди обеспечивают коров и телят пищей, водой и кровом, лечат их, защищают от хищников и стихийных бедствий. Правда, большинство коров и телят рано или поздно окажутся на бойне. И все же, становится ли их участь от этого хуже, чем судьба диких буйволов? Лучше, чтобы тебя сожрал лев, или убил человек? Добрее ли крокодильи зубы, чем стальные лезвия?

Существование одомашненных сельскохозяйственных животных исполнено крайней жестокости не только в том, каким образом они умирают, — но, прежде всего, в том, как они «живут». Два соперничающих фактора сформировали условия этой жизни: с одной стороны, люди хотят иметь мясо, молоко, яйца, кожу, животную мускульную силу, а также развлечения; с другой стороны — люди должны обеспечить долгосрочное выживание и размножение сельскохозяйственных животных. Теоретически, это должно бы ограждать животных от крайней жестокости. Если фермер начнет доить свою корову, не дав ей пищи и воды, производство молока сократится, а корова в скором времени умрет.
К сожалению, люди способны причинить колоссальные страдания сельскохозяйственным животным иначе, другими способами, — даже обеспечивая их выживание и размножение. Корень проблемы в том, что одомашненные животные унаследовали от своих диких предков множество физических, эмоциональных и социальных потребностей, которые на фермах излишни. Владельцы животноводческих ферм игнорируют эти потребности без всякого экономического ущерба для себя. Они запирают животных в крошечные клетки, увечат их рога и хвосты, разлучают матерей с детенышами, а также плодят чудовищ путем селекции. Страдания этих животных безмерны, и, вместе с тем, они продолжают жить и размножаться.

Разве это не противоречит основным принципам концепции эволюции Чарльза Дарвина? Эволюционная теория подразумевает, что все инстинкты и стремления развились в интересах выживания и размножения. Если так, то разве не доказывает беспрерывное разведение сельскохозяйственных животных, что все их насущные нужды удовлетворены? Как может корова иметь «потребность», не нужную для выживания и размножения?

Несомненно, все инстинкты и стремления развились под влиянием эволюционных потребностей выживания и размножения. Однако с исчезновением этих потребностей, ранее сформированные инстинкты и стремления мгновенно не исчезают. Даже не будучи более полезными для выживания и размножения, они продолжают формировать субъективные переживания животного. Физические, эмоциональные и социальные потребности современных коров, собак и людей отражают не их текущее положение, но, скорее, те эволюционные потребности, с которыми сталкивались десятки тысяч лет назад их предки.
Почему современные люди так любят сладкое? Не потому, что в начале XXI века мы для выживания должны поглощать мороженое и шоколад. Скорее, это происходит потому, что, когда наши предки в Каменном веке находили сладкие спелые фрукты, — наиболее практичным было как можно больше и быстрее их съесть.
Почему молодые люди неосторожно водят машины, ввязываются в жестокие драки и взламывают конфиденциальные вебсайты? Потому что они продолжают повиноваться древним генетическим установкам. 70 тысяч лет назад молодой охотник, который рисковал жизнью в погоне за мамонтом, затмевал всех своих соперников и завоевывал руку местной красотки, — и теперь мы застряли, с его генами крутого самца.

Совершенно такая же эволюционная логика формирует жизнь коров и телят на современных промышленных фермах. Древние дикие быки и коровы были социальными животными. Для выживания и размножения они должны были эффективно общаться, взаимодействовать и соперничать. Подобно всем социальным млекопитающим, дикие быки обучались необходимым навыкам общения посредством игры. Щенки, котята, телята и дети — все любят играть, потому что это стремление в них заложила эволюция. В дикой природе животным необходимо было играть. Без этого они не приобрели бы социальных навыков, жизненно важных для выживания и размножения. Если котенок или теленок рождался с какой-либо редкой мутацией, делавшей его равнодушным к играм, едва ли он мог выжить или оставить потомство; более того, их бы вообще не было, если бы их предки не обретали необходимых навыков. Подобным образом эволюция заложила в щенят, котят, телят и детей непреодолимое стремление к тесной связи со своими матерями. Случайная мутация, ослабляющая связь мать-ребенок, была смертным приговором.

Что же происходит, когда современные фермеры берут новорожденного теленка-самку, отнимают у матери, помещают в тесную клетку, вакцинируют от различных заболеваний, дают пищу и воду, а затем, когда она достигает определенного возраста, искусственно осеменяют бычьей спермой? С объективной точки зрения, для выживания и размножения этот теленок более не нуждается ни в материнской заботе, ни в товарищах по играм. Удовлетворение всех её потребностей взяли на себя люди, ее хозяева. Но с субъективной точки зрения, теленок и теперь чувствует сильное желание тесной связи с матерью и потребность в играх с другими телятами. Если эти потребности не выполняются, теленок испытывает огромные мучения.

Это основной урок эволюционной психологии: потребность, сформированная тысячи поколений назад, продолжает ощущаться субъективно, даже если в настоящее время она больше не важна для выживания и размножения.
Прискорбно: аграрная революция наделила человека властью обеспечивать выживание и размножение одомашненных животных, игнорируя их субъективные потребности. Как следствие, одомашненные животные в совокупности — наиболее успешные животные в мире, и одновременно, как индивидуумы — самые несчастные животные из всех, когда-либо существовавших.

Ситуация только ухудшилась за последние несколько веков, в течение которых традиционное земледелия уступило место промышленному сельскому хозяйству. В традиционных обществах, таких как древний Египет, Римская империя или средневековый Китай, люди имели очень фрагментарные знания в области биохимии, генетики, зоологии и эпидемиологии. Следовательно, их власть, связанная с управлением, была ограничена.
В средневековых деревнях куры свободно бегали между домами, на свалках выклевывали семена и червей, устраивали гнезда в сараях. Если бы амбициозный крестьянин попытался запереть 1000 кур в переполненном курятнике, то, вероятнее всего, в результате разразилась бы смертоносная эпидемия птичьего гриппа, уничтожая всех кур, а заодно и множество крестьян. Этого не мог бы предотвратить ни священник, ни шаман, ни знахарь.
Но едва лишь современная наука расшифровала тайны птиц, вирусов и антибиотиков, люди поучили возможность создавать животным чудовищные условия жизни. При помощи вакцин, медикаментов, гормонов, пестицидов, централизованных систем кондиционирования и автоматических кормушек — теперь возможно втиснуть десятки тысяч кур в тесные клетки и производить мясо и яйца с невиданной эффективностью.
(Бройлерные куры, которых разводят на мясо, страдают хромотой из-за тесноты в клетках)

Участь животных в таких промышленных сооружениях стала одной из насущных и самых тягостных этических проблем нашего времени, особенно принимая во внимание масштабы происходящего.
В наши дни большинство крупных животных живет на промышленных фермах. Мы полагаем, что наша планета населена львами, слонами, китами и пингвинами. Это может быть истиной канала National Geographic, диснеевских кинофильмов и детских сказок, — но давно уже перестало быть истиной реального мира. В нашем мире — 40 тысяч львов, но, по контрасту, около 1 миллиарда одомашненных свиней; 500 тысяч слонов — и полтора миллиарда одомашненных коров; 50 миллионов пингвинов — и 20 миллиардов кур.

В 2009 году в Европе обитало 1,6 миллиарда диких птиц всех видов. В том же году европейские производители мяса и яиц вырастили 1,9 миллиарда кур.
Общий вес всех одомашненных животных мира — более 700 миллионов тонн, по сравнению с 300 миллионами тонн людей — и менее чем со 100 миллионами тонн крупных диких животных.

Именно поэтому судьба сельскохозяйственных животных — не второстепенная этическая проблема. Она затрагивает большинство крупных существ Земли: десятки миллиардов живых созданий, каждое со своим сложным миром ощущений и эмоций, — но каждое живет и умирает на поточных линиях.
40 лет назад моральный философ Питер Сингер опубликовал свою каноническую книгу «Освобождение животных», которая внесла огромный вклад в изменение отношения людей к этой проблеме. Сингер подчеркнул, что промышленное сельское хозяйство несет ответственность за большие мучения и боль, чем все известные истории войны вместе взятые.

Научное изучение животных сыграло зловещую роль в этой трагедии. Сообщество ученых использовало свои растущие знания о животных преимущественно для того, чтобы эффективнее управлять их жизнью ради нужд людей.
В то же время, те же знания несомненно продемонстрировали: одомашненные животные — чувствующие существа, обладающие взаимопроникающими социальными отношениями и сложными психологическими паттернами [«паттерн», от англ. pattern, «шаблон», «модель», «система», «структура» — в психологии обозначает определенный набор, шаблон поведенческих реакций или последовательностей стереотипических действий - Е.К.]. Возможно, они не столь разумны, как мы, — но, без сомнений, эти животные испытывают боль, страх и одиночество. Они тоже могут страдать, они тоже могут быть счастливыми.

Самое время отнестись к этим научным находкам серьезно и принять их близко к сердцу, поскольку по мере возрастания власти человечества, растет и наша способность причинять вред или приносить пользу другим животным.
На протяжении четырех миллиардов лет жизнью на планете управлял естественный отбор. Сейчас же её всё сильнее определяет человеческий умысел. Биотехнология, нанотехнология и искусственный интеллект очень скоро позволят людям кардинально изменять и формировать живые существа, что заставит пересмотреть саму суть и смысл жизни. Когда мы приступим к созданию этого дивного нового мира [аллюзия на знаменитый роман-антиутопию Олдоса Хаксли «Дивный новый мир» - Е.К.], мы должны принять во внимание благополучие всех чувствующих существ, а не только сапиенсов.

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Monday, December 05, 2016

Не «куриные мозги», а «пернатые обезьяны»/ Birds are more like ‘feathered apes’ than ‘bird brains’

ноябрь 2016

На протяжении столетий ученые клеймили птиц глупыми, основываясь на физических различиях в строении птичьего мозга в сравнении с мозгом млекопитающих. Но как же заблуждались эти ученые.

Когда в 1960-е годы приматолог Джейн Гудолл (Jane Goodall) наблюдала шимпанзе, которые создавали и использовали различные инструменты, человечество утратило самовозвеличивающий статус единственных в мире существ, способных пользоваться орудиями.
В настоящее время ученые приходят к выводу, что на нашей планете гораздо больше «разумной жизни», чем было принято считать. После открытий, сделанных Джейн Гудолл, исследователи обнаружили многочисленные примеры проявления наличия высокоразвитого интеллекта у других видов млекопитающих, включая человекообразных обезьян, слонов, дельфинов, косаток и многих видов животных семейства псовых.
Но лишь в последние двадцать лет внимание ученого мира обратилось к интеллекту животных, не относящихся к млекопитающим.

Натан Имери (Nathan Emery), старший преподаватель Университета королевы Марии (Queen Mary University of London) в Лондоне и автор недавно опубликованной книги «Птичий мозг» (Bird Brain: An Exploration of Avian Intelligence), отмечает: «Изучению уровня интеллекта у птиц препятствовали устаревшие мнения, будто птицы глупы и не заслуживают внимания в качестве объектов исследования разума».

Исчерпывающий взгляд автора книги на самые новые опыты и исследования ниспровергает любые утверждения о якобы тупых птицах. Напротив, книга приводит множество доказательств в пользу того, что многие виды птиц по уровню интеллекта заслуживают звания «пернатых человекообразных обезьян».

Никаких уничижительных пословиц про «куриные/ птичьи мозги»

Мнение о глупости птиц возникло на основании изучения физиологии птичьего мозга. Кора головного мозга у птиц отсутствует, что позволило ученым десятилетиями придерживаться взгляда, будто птицы не способны к мыслительной деятельности. Однако современным ученым известно, что у птиц другой участок мозга (паллиум/pallium; кора большого мозга) эволюционировал до выполнения функций коры головного мозга.

Натан Имери, отметивший, что птичий мозг, как правило, имеет более короткие связи между отдельными его участками, в сравнении с мозгом млекопитающих, пишет: «Мозг птиц и млекопитающих функционирует практически одинаково, но при этом “комплекс технических средств” абсолютно различный. Структура мозга у птиц подразумевает, что они способны гораздо быстрее млекопитающих принимать решения. Однако ученые пока не выяснили, каковы последствия этой способности для птичьего интеллекта».

Но что такое – разум, умственные способности? Это вопрос философский. Ученые редко приходят к единому определению. Натан Имери в своей книге описывает разум и интеллект как «способность находить гибкие решения нестандартных проблем, используя знания, а не только инстинкт или навык».

Иными словами, по мнению Натана Имери умственные способности выходят за рамки простого механического запоминания. Разум – способность решать проблемы, с которыми индивидуум никогда ранее не сталкивался. Это определение охватывает характерные свойства, обычно связываемые с человеком, такие как приспосабливаемость, гибкость и креативность. В то же время, автор книги подчеркивает необходимость рассматривать умственные способности в рамках определенного вида, не сравнивая яблоки с апельсинами или людей с воронами:
«Не вполне правомерно противопоставлять один вид другому, поскольку у каждого вида эволюционировали определенные навыки и образ мышления. В одном тесте это может быть преимуществом, в другом – недостатком. Для представителей животного мира не существует единого теста IQ по оценке их умственных способностей».

Например, грачи и вороны умеют достать лакомство, смастерив для этого орудие из проволоки, – и делают это лучше, чем 8-летние дети. В то же время 8-летние дети умеют делать многое из того, чего не могут грачи и вороны.

Изготовление инструментов и прочие виды умственных способностей

Со времени открытия Джейн Гудолл о шимпанзе, использование инструментов стало своеобразным золотым стандартом для определения уровня умственных способностей того или иного вида. В последние годы ученые выяснили, что многие виды диких птиц применяют различные инструменты, чаще всего для добывания пищи, которую не могут достать клювом.

Однако очень долгое время среди птиц выделяли единственного известного изготовителя орудий: ворона Новой Каледонии [остров в юго-западной части Тихого океана; вместе с прилегающими к нему островами является заморской территорией Франции].

Вороны этого острова прославились умением создавать из листьев и прутиков разнообразные крючки. В лабораторных условиях эти вороны проявили способности в изготовлении инструментов из ранее неизвестных им предметов. В умении мастерить разнообразные инструменты вороны оказались достойными конкурентами приматов. Но только в нынешнем году ученые узнали, что гавайская ворона, или ‘alalā, тоже умело создает инструменты. Этот вид ворон уже исчез в дикой природе, – лишь 109 особей выжили в условиях неволи. Если бы представители вида ворон ‘alalā не сохранились, мы так никогда не узнали бы об их замечательных способностях.

В соответствии с «Красным списком» Международного союза по охране природы (International Union for Conservation of Nature, IUCN Red List), с 1500 года вымерло 140 видов птиц (хотя, вероятнее всего, вымерших видов гораздо больше, просто они неизвестны человеку). Конечно, ни один из этих видов не изучался на предмет уровня развития умственных способностей. В настоящее время еще пять известных человеку видов птиц (включая гавайских ворон ‘alalā) вымерли в дикой природе, – но сохранились в неволе.
В списке видов птиц, которым угрожает вымирание, значатся 1 375 видов; около 14% птиц нашей планеты могут в скором времени исчезнуть.

К сожалению, лишь незначительное число представителей видов птиц (из более чем 10 тысяч) были протестированы учеными на уровень развития интеллекта. Целые семейства птиц никогда не подвергались подобной проверке, включая большинство хищных птиц.

Натан Имери пишет: «По моим предположениям, к семействам птичьих гениев принадлежат птицы-носороги, соколы, дятлы. Это утверждение основано на размере их мозга, а также знаниях об их поведении в природе. Представителей таких видов птиц редко увидишь в лабораторных условиях, к тому же им часто грозит вымирание. Ученым потребуется определенная изобретательность для изыскания популяций с целью систематического тестирования их умственных способностей».

Конечно, умение мастерить инструменты – не единственный критерий.
Птичье пение, а также способность некоторых видов птиц копировать человеческую речь, подразумевает высокоразвитый интеллект, – наравне с невероятными социальными связями многих видов, требующими способностей придерживаться сложнейшей иерархии в среде пернатых.

(На фото слева: Африканский серый попугай знаменит своей способностью поразительно точно воспроизводить человеческую речь. Но именно из-за этого умения данный вид птиц оказался в серьезной опасности: их отлавливают в дикой природе для торговли в качестве экзотических домашних животных. Это привело к тому, что серый африканский попугай находится на грани исчезновения).  

Птицы проявляют поразительные способности, которых лишен человек, например, умение найти путь домой после тысячекилометровых перелетов, или запоминание точных мест, куда птицы спрятали пищу (а таких мест может быть тысяча), – причем даже зимой, когда всё вокруг покрывает метровый слой снега.

Поедая и отстреливая интеллектуально развитых

Всё вышеизложенное означает, что люди обязаны пересмотреть свое отношение к птицам и к обращению с ними, считает Натан Имери:

«Одомашненные куры – наиболее многочисленная группа птиц на планете, которых мы потребляем в колоссальных масштабах. Но если бы вы знали, что куры умеют считать, находить различия между двумя предметами, то есть способны к так называемому абстрактному мышлению – отказались бы вы от употребления курятины в пищу?»

Автор книги «Птичий мозг», Натан Имери подчеркивает, что людям следует, по меньшей мере, обратить внимание на условия содержания кур на птицефермах.
Новая информация об уровне интеллекта птиц должна заставить жителей Англии, считает Н. Имери, отказаться от охоты на фазанов и шотландских куропаток, а также от отстрела хищных птиц, который проводится ради искусственного поддержания численности «пернатой дичи».
Еще один вид преследуемых человеком птиц – супер-разумные вороны:
«Ворон в больших количествах отстреливают фермеры, опасаясь за урожай зерновых, несмотря на то, что эти птицы по уровню интеллекта соответствуют человекообразным обезьянам! Я убежден, что никто не стал бы ратовать за истребление шимпанзе, если бы те угрожали урожаю зерновых, люди нашли бы иные пути решения проблемы. Но если убивать шимпанзе – это слишком, то почему подобное допустимо с воронами?»

Отчасти проблема здесь – в сходстве: мы смотрим на шимпанзе и в их поведении, словно в чуточку неровном зеркале, узнаём человека. Видеть собрата по разуму, чувствующее и творческое создание, глядя на ворона – это подразумевает дальнейшее понижение людского превосходства над остальным животным миром и пересмотр отношения к самой жизни; означает признание того факта, что умственные способности могут проявлять всевозможные виды животных, любых форм и размеров.

источник

* * *
Брайан Мэй (Brian May) на своей ФБ-страничке:
Певчие дрозды умеют использовать орудия: например, в засушливую погоду, когда нелегко добыть червяков, эти птицы подбирают маленькие камушки и разбивают ими раковины улиток, чтобы добраться до нежной мякоти внутри.

источник

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/



см. также: Девочка, которой птицы приносят подарки;
Вороны распознают злые намерения по лицам людей и делятся своим опытом с сородичами и птенцами

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...